Первый отчет

"Байкальской экспедиции - 2017"
Этой публикацией мы начинаем серию рассказов о том, как проходила общественно-научная Байкальская экспедиция в 2017 году. Эта экспедиция была – как жизнь – многогранна, вездесуща и полна открытий. В этом году в исследованиях, поездках, встречах, событиях приняло участие более 400 человек. В мероприятиях, которые организовали эти люди – более 3000 человек. Географически – это Иркутская область, Республика Бурятия и научная группа из Москвы, из трёх научных и аналитических организаций.

Байкальская экспедиция проводится ежегодно с целью исследования природной жизни в заливах Байкала и организации жизни человека на его берегах: почему с начала 2000-х годов в некоторых участках берега началось массовое размножение чужеродных для Байкала водорослей, и никто не обращал внимания на это явление? Почему сокращаются местообитания краснокнижных растений на его берегах? Почему для нас, людей, живущих на берегах Байкала, часто безразлично, что с ним происходит? Или не безразлично, а мы просто разучились понимать язык природы и не умеем организовать свою жизнь? Как может быть организована наша жизнь, чтобы быть согласованной с природой? Что конкретно могу сделать я? Вот примерно тот круг вопросов, с которых ежегодно с 2012 года для меня начинается экспедиция. Каждый сезон в неё приходят люди с интересом к Байкалу, со своими вопросами – исследователи, местные жители, дети, взрослые разных профессий. Мы пробуем совместно задавать вопросы, искать на них ответы, понимать и менять нашу жизнь.

В прошлом году к проекту присоединилась Олеся Ильина. Олеся родом из г.Шелехов Иркутской области. Училась в Новосибирском университете, сейчас живет и работает в Москве. Много путешествует по миру. В прошлом году она присоединилась к экспедиции «на ходу», уже выполняя на Байкале свои задачи. В этом году она организовала группу исследователей из трёх организаций – Московского государственного университета (кафедра гидробиологии) , МФТИ (лаборатория молекулярной генетики) и Главного контрольно-испытательного центра питьевой воды г. Москва. Начнем рассказ об экспедиции с рассказа Олеси Ильиной.

Руководитель проекта «Байкальская экспедиция», Марина Рихванова
Олеся Ильина
Для меня лично тема Байкала очень важна: я родилась в Шелехове Иркутской области, Байкал - первое море, которое я увидела, и первое море, по которому я совершила самостоятельное плавание в качестве капитана. Экологическая концепция сезона позволила мне совместить профессию биолога и интерес к путешествиям.
Олеся Ильина
Для меня лично тема Байкала очень важна: я родилась в Шелехове Иркутской области, Байкал - первое море, которое я увидела, и первое море, по которому я совершила самостоятельное плавание в качестве капитана. Экологическая концепция сезона позволила мне совместить профессию биолога и интерес к путешествиям.
2016 год. Начало.
В 2016 году мы в рамках проекта "Берега России" отправились в экспедицию на Байкал на моторно-парусном катамаране.

Миссия нашла нас сама: когда мы выбирали тему сезона, в прессе появилось много публикаций о проблемах озера, связанных с эвтрофикацией (загрязнением биогенными веществами), с массовым развитием спирогиры и цианобактерий и т.д. Материалы были не сказать что однозначные: одни источники говорили об экологической катастрофе, другие приводили примеры благополучия и называли первых алармистами. Еще на этапе подготовки мы едва не угодили в бурлящий информационный котел. Поэтому мы решили составить собственное представление о том, что происходит на Байкале.
Экспедиция #БайкалSOS, 2016 год. Остров Ольхон, рядом со скалой Шаманка. Фото: Г. Блуднов
Пластик
В ходе подготовки к нам присоединились две девушки из Великобритании - Джулия Гримальди и Барбора Вагаска, они профессиональные биологи и дайверы. Джулия и Барбора очень трепетно относятся к вопросам морской экологии, и они уже несколько лет занимаются проблемой микропластика в воде. Микропластик - это мелкие частицы, на которые распадаются полиэтиленовые пакеты, пластиковые бутылки и другой мусор полимерного происхождения.

Микропластик нельзя назвать биологически нейтральным: во-первых, он может поглощаться морскими животными на разных уровнях трофической цепи: от планктона до млекопитающих. Последствия обычно негативные: скапливаясь в больших количествах в пищеварительной системе, пластик может приводить к нарушениям жизнедеятельности и внутренним механическим повреждениям. Кроме того, частицы пластика могут сорбировать на поверхности токсины, выступая в качестве "таблетки с ядом" - так их окрестили австралийские исследователи. С другой стороны, дрейфующие частицы пластика могут становиться домом для микроскопических обрастателей, таких как микроводоросли, бактерии и др. Это приводит к росту биомассы, а также к тому, что изначально донные формы жизни осваивают толщу воды и расширяют свой ареал, мигрируя с течениями.

Существует огромная мировая база данных, в которой собрана информация о загрязнении Мирового Океана микропластиком. Россия в этой базе представляет собой огромное белое пятно.

В то же время в прошлых путешествиях мы много раз сталкивались с последствиями загрязнения пластиком: на Охотском море освобождали нерпу, запутавшуюся в сорванной сети, в Татарском проливе - видели сивучей-смертников с кольцами от сетей на шеях, на Японском море - ходили по берегу, покрытому многолетним слоем выброшенных бутылок.
Поэтому тема микропластика тоже показалась нам важной и достойной изучения, тем более на Байкале этим вопросом никто еще не занимался.

В итоге к задачам нашей экспедиции на Байкале добавилась еще тема микропластика. На маршруте мы брали пробы воды и грунта, чтобы впоследствии в лабораторных условиях оценить количество микропластика в разных точках на берегу и на акватории Байкала, а также определить его происхождение и горячие точки - источники загрязнения. На берегу мы визуально оценивали количество мусора, видимого глазом - это будущий микропластик. В основном это были выброшенные рыболовные сети, ПЭТ бутылки, упаковки из-под сока, одноразовая посуда, полиэтиленовые пакеты и другой бытовой мусор. К сожалению, часто встречались куски пенопласта - этот материал особенно медленно разлагается и содержит опасные вещества, которые могут выделяться в окружающую среду при нагревании.
Общие наши наблюдения по количеству мусора можно посмотреть здесь .
Команда 2016 года: Михаил Касаткин (технический руководитель), Джулия Гримальди (дайв-лидер), Олеся Ильина (информационный координатор и капитан), Барбора Вагаска (дайвер, подводные съемки). За кадром - Григорий Блуднов, фото- и видеооператор.
Результаты первого сезона
Страшные опасения не оправдались. На Байкале мы не увидели ни сотен километров заболоченного берега, покрытого зеленой тиной водоросли спирогиры, ни огромных мусорных куч, которые сулили некоторые интернет-репортажи.

Но проблемы есть. На маршруте, охватившем 60% береговой линии озера, мы насчитали около десяти точек массового развития спирогиры: все они, к сожалению, привязаны к населенным пунктам или к популярным туристическим местам. Особенно грустная ситуация была в Северобайкальске: там массовые многолетние выбросы спирогиры занимают около 10 км побережья и мелководной зоны. Фактор влияния человека очевиден: как показал химический анализ, проведенный Главным контрольно-испытательным центром питьевой воды, в стоках городской канализации концентрация фосфатов и нитратов в сотни раз превышает показатели, характерные для вод Байкала. Эти вещества являются мощным удобрением, вызывающим массовый рост нитчатых водорослей и цианобактерий: эвтрофикация налицо. При этом очистные города находятся в хорошем состоянии и работают в соответствии со своими техническими возможностями, просто сами возможности не соответствуют уникальной чистоте байкальской воды.

Подробнее о спирогире и других водорослях.
Бухта Сеногда, в 10 км от Северобайкальска - место, где мы наблюдали самое масштабное развитие нитчатой водоросли спирогиры. Фото: Г. Блуднов
Еще одна проблема, которую мы наблюдали при подводных погружениях - заболевание байкальской губки. Пораженный участок колонии покрывается плотным слоем цианобактерий и других эпифитов, после чего отмирает: иногда гибнет отдельная веточка, но мы встречали и целые мертвые колонии. Прямой связи болезни губки с действиями человека и с эпицентрами загрязнения мы не заметили: иногда скопления здоровых колоний встречались рядом с населенными пунктами - как, например, в Хужире, в других случаях мы видели множественное поражение губок в чистых и диких местах, на территории Байкало-Ленского заповедника.

Обзор о болезни губок.
Колония байкальской губки, покрытая слоем цианобактерий. Мыс Покойники, Байкало-Ленский заповедник. Фото: Дж. Гримальди
Очень грустное впечатление произвели следы пожаров. Особенно страшно это выглядело в районе мыса Энхалой: там прошел "черный", верховой пожар. Тайга стоит мертвая. Неожиданно и грустно было увидеть горелый лес на заповеднейшем Большом Ушканьем острове - возгорание произошло из-за сухой грозы. К сожалению, причины пожаров - не только грозы. На берегу много кострищ. Однажды нам приходилось тушить костер на восточной стороне Ольхона - отдыхающие оставили тлеющие угли. Лес очень сухой, одного порыва хватило бы, чтобы все вокруг загорелось. Что примечательно: когда мы проходили территорию Прибайкальского национального парка, в Иркутской области был объявлен режим ЧС: доступ туристам в нацпарк был закрыт. Однако весь берег от Бугульдейки до Ольхона был заставлен автомобильными кемпингами, с палатками и кострами. Думается, человек - очень частая причина пожара.

Обзор по пожарам.

Что касается мусора, в сравнении с другими водоемами России, на берегах Байкала его немного, я бы даже сказала мало. Берега на территории Байкало-Ленского и Баргузинского заповедников можно смело назвать чистыми. Скопления мусора можно наблюдать в основном в местах дикого отдыха там, где подходит автодорога. Самую печальную ситуацию мы нашли на юго-восточном берегу, в частности в районе въезда в Баргузинскую долину: культовое место, туристы останавливаются перекусить и поздороваться с Байкалом. На берегу лежат заполненные мусорные пакеты, аккуратно завязанные на узелок людьми и чуть менее аккуратно разорванные собаками.

Обзор по мусору.
Макропластик на берегах Байкала. Фото: М. Колобов
Ситуация с анализом байкальской воды на микропластик следующая. Мы проанализировали все пробы прямого отбора (когда вода напрямую набирается в емкость), и во всех пробах нашли частицы микропластика: от 1-2 частиц на литр на территории заповедников и на удалении от берега до 2-6 в прибойной зоне крупных населенных пунктов (Листвянка, Слюдянка). Но, строго говоря, эти результаты не являются достаточно репрезентативными и не поддаются статистической обработке - сейчас мы можем только утверждать, что микропластик в байкальской воде есть во всех точках, где мы брали пробы.
Частицы микропластика, обнаруженные в прибойной зоне пос. Листвянка. Увеличение 10Х. Фото: О.Ильина
Для количественной оценки с прошлого года у нас есть пробы, полученные тралением - результаты их анализа позволят делать выводы именно о концентрации микропластика в воде. Но мы столкнулись с проблемой загрязнения проб чужеродным микропластиком при работе с образцом: микроскопические фрагменты синтетических волокон могут попадать на фильтры из воздуха в составе пыли, они содержатся и в водопроводной воде. При количественном анализе такое загрязнение нужно полностью исключить: сейчас мы занимаемся подготовкой специального изолированного бокса для исследований, который позволит проводить работу без опасности стороннего загрязнения.

Это очень досадная задержка и серьезное усложнение работы, но, к сожалению, у нас нет выбора. Микропластик вездесущ, как бактерии: для работы с ним нужна аккуратность, сравнимая с исследованиями по микробиологии.

Надеемся, наша техническая база будет готова к концу ноября: после этого мы сможем проанализировать образцы воды и грунта, собранные в прошлом и в этом году.
Процесс сбора траловых проб воды на микропластик. Фото: О.Ильина
Еще одно интересное направление, связанное с микропластиком, мы начали совместно с ведущим сотрудником лаборатории прибрежных сообществ Института Океанологии РАН им. П.П.Ширшова Ф. Сапожниковым. Речь о микроводорослях-обрастателях, способных жить на частицах пластика. Мы проанализировали несколько проб с микропластиком, собранных на Байкале в толще воды на удалении от берега в прошлом году: оказалось, что в них могут расти бентосные формы одноклеточных водорослей - диатомей, которые в обычных условиях встречаются только на дне водоема.
Диатомовые водоросли, обнаруженные на пробе с частицами микропластика: Fragilaria recapitellata Lange-Bertalot & Metzeltin; Cocconeis placentula var. euglypta (Ehrenberg) Grunow; Staurosirella martyi (Héribaud-Joseph) E.A.Morales & K.M.Manoylov. Фото: Ф.Сапожников
Второй сезон на Байкале
Нам изначально было совершенно ясно, что Байкал - огромная многомерная система с бесконечным количеством связей. В прошлом году мы смогли увидеть очень малую часть того, что происходит в экосистеме озера. Многие вопросы выходят за пределы нашей компетенции. Но мы привезли с собой множество материалов, эти материалы вызвали интерес наших друзей - ученых разных направлений. Для многих из них - людей, которые всю жизнь занимаются изучением морских систем - Байкал оказался открытием и интереснейшим объектом, соединяющим в себе признаки пресноводного водоема и настоящего моря.
Поселок Листвянка. Съемки с квадрокоптера. Фото: М. Колобов
В 2017 году у меня не было возможности поехать на Байкал: у нас на все лето была запланирована программа на Белом море. Но. На Байкал была потрачена масса сил, было изучено много материалов. Я не хотела бы оставлять эту тему. Поэтому я выступила в непривычной для себя роли: с моей подачи и по приглашению "Байкальского интерактивного экологического центра" и Молодёжного благотворительного фонда «Возрождение Земли Сибирской» на Байкал поехала целая команда: микробиолог Ирина Мошарова, гидробиологи Михаил Колобов и Елена Таланина из биологического факультета МГУ, директор Главного контрольно-испытательного центра питьевой воды Юрий Горнчар и несколько его специалистов, заведующий лабораторией молекулярной генетики МФТИ Илья Манухов. Маршрут включал самую населенную юго-восточную часть побережья - ту часть, которая осталась не пройдена нами в прошлом году.
Участники экспедиции 2017 г. Илья Манухов (генетик, МФТИ) и Михаил Колобов (гидробиолог, МГУ) Фото: М.Колобов
Экспедиция состоялась. Не могу сказать, что гладко: многое сейчас хотелось бы сделать категорически по-другому, были психологические и технические сложности. Но участники довольны, все собрали материалы, которые предстоит обработать. Предварительные результаты есть, постепенно будем их осмыслять и выкладывать. По моей любимой теме пластика собраны пробы воды и грунта, и зафиксированы кусочки полиэтилена, имеющие явные признаки обрастания микроводорослями - будем их анализировать под микроскопом.
О Байкале
Все участники экспедиции сходятся в двух вещах. Первое - Байкал - очень чистый. Конечно, при многолетнем мониторинге все отклонения бросаются в глаза и вызывают тревогу, или даже приступы алармизма. Может быть, это хорошо - например, на Соловках не далее как в этом году мы видели гораздо более плачевную картину загрязнения канализационными стоками - и это никого не волнует. К Байкалу принято относиться бережно, это очень радует. Байкал - уникальный, бесценный ресурс. Юрий Гончар, специалист по качеству питьевой воды, был очень удивлен: в Москве питьевая вода самой тонкой очистки по ключевым показателям вполовину не дотягивает до байкальского качества. Именно по причине чистоты Байкал - очень чувствительный индикатор. Те минимальные объемы загрязнения, которые в обычном водоеме средней полосы остались бы незамеченными, на Байкале вызывают очень яркие и заметные вспышки: массовое развитие спирогиры или цианобактерий - яркие примеры. Следовательно, к Байкалу должны применяться на порядок более жесткие меры по защите от загрязнения - если мы хотим сохранить его в хорошем качестве.
Острова Ушканьи. Измерение гидрохимических показателей. Фото: М.Колобов
Второе впечатление всех участников: Байкал - это море. Он ведет себя как море, он выглядит как море. Его экосистема построена по морскому принципу, живущие в нем виды занимают морские ниши. Но об этом Михаил Колобов напишет лучше меня.
Илья Манухов, взятие пробы донной растительности на метагеномный анализ. Фото: М. Колобов
И еще третье. Байкал - очень мощная система. Помимо нашего влияния, он имеет и свои естественные процессы, о которых мы можем ничего не знать. Увеличение поголовья нерпы при общем падении количества рыбы, появление баклана - возможно, примеры таких процессов.

Вот есть ролик на общую тему.
Made on
Tilda